Дифференциация уголовной ответственности

04-03-19 admin 0 comment

Костарева Т.А.
Журнал российского права, 1998.


остарева Татьяна Александровна — старший научный сотрудник ИЗиСП, кандидат юридических наук.

Вопрос о дифференцированном подходе к первичным и привычным преступникам был поднят еще в первой половине XIX века представителями антропологической школы уголовного права. Развитие и теоретическое обоснование данного положения, равно как и его практическое воплощение в уголовно — правовой политике, следует отнести к заслугам социологического направления уголовного права.

Суть дифференцированного подхода к случайным и привычным преступникам заключается в следующем. К случайным преступникам должно применяться минимально необходимое для исправления наказание, им должна быть оказана помощь в ресоциализации. В отношении же привычных преступников частная превенция может быть достигнута более жесткими мерами уголовного наказания. Именно под влиянием социологической школы возникли институты мер предупреждения и безопасности (в отечественном праве — принудительные меры медицинского характера), уголовной юстиции несовершеннолетних, условного осуждения и условного освобождения от ответственности и наказания.

Нельзя утверждать, что представители классической школы уголовного права не признавали принципа дифференциации наказания (ответственности) в уголовном праве. Но трактовка этого положения была ориентирована на положительный уголовный закон и его критику. Так, профессор В. Спасович в середине XIX века писал, что наказание должно быть определенным и в качественном, и в количественном отношении; чтобы быть равномерным качеству и количеству содеянного зла, оно должно содержать равную ему ценность <*>. Несложно увидеть в данном рассуждении развитие знаменитого положения философии права о тождестве преступления и возмездия за него.

———————————

<*> См.: Учебник уголовного права / Сост. В. Спасович. Т. 1. Вып. 1. СПб., 1863. С. 108.

В классическом уголовном праве получили первоначальное обоснование и прикладные вопросы дифференциации ответственности в уголовном праве. Например, уделялось внимание квалифицирующим и привилегирующим признакам состава преступления, которые влекут дифференциацию типового наказания. Множественность преступлений и групповые формы их совершения стали учитываться при определении ответственности.

Осознание дифференциации уголовной ответственности в качестве принципа уголовно — правовой политики и принципа уголовного права особенно актуально в период реформ. Ведь чтобы реализовать оптимальным образом дифференциацию ответственности в уголовном законе, необходимо определить исходные положения, выработать концепцию дифференциации ответственности, опираясь на теоретическую базу ее отдельных средств и способов. Между тем, в науке отечественного уголовного права не наблюдается единства взглядов даже на сущность дифференциации ответственности.

Дело в том, что в российской уголовно — правовой науке дифференциация ответственности не подвергалась специальному комплексному исследованию. Она рассматривалась исключительно в аспекте сравнения ее с индивидуализацией ответственности <*>. При этом дифференциация ответственности анализируется лишь попутно, как процесс, отличающийся по ряду параметров от индивидуализации и позволяющий более четко выделить характерные черты последней.

———————————

<*> См.: Курляндский В.И. Уголовная политика, дифференциация и индивидуализация ответственности // Основные направления борьбы с преступностью. М., 1975. С. 77 — 96; Мельникова Ю.Б. Дифференциация ответственности и индивидуализация наказания. Красноярск, 1989; Чугаев А.П. Основы дифференциации ответственности и индивидуализации наказания. Краснодар, 1985, и др.

Причина в том, что ряд исследователей не видят различий в указанных явлениях. В результате не уделяется должного внимания самому явлению дифференциации ответственности. В частности, кроме работ, содержащих общие определения рассматриваемого понятия, не существует специальных фундаментальных исследований, посвященных сущности и в особенности конкретным средствам дифференциации. Подобная ситуация не может не удивлять в условиях безоговорочного признания дифференциации ответственности основной тенденцией развития отечественной уголовно — правовой политики.

Невнимание теории уголовного права к проблеме дифференциации ответственности не могло не сказаться на уголовном законодательстве. В частности, ни в УК 1960 г., ни в действующем Уголовном кодексе дифференциация ответственности не упоминается в числе принципиальных положений уголовного права. Не может быть признана оптимальной и редакция ряда уголовно — правовых институтов нового УК, призванных закрепить средства дифференциации ответственности.

Согласно положениям прикладной логики, для определения любого понятия необходимо смоделировать его основное содержание. Форма определения во многом зависит от степени абстрактности понятия. Например, понятие не столь высокой степени логично определить через род и видовое отличие, категория же любой научной отрасли не может быть определена таким образом, поскольку предельно общее понятие не имеет рода. Как нам представляется, дифференциация уголовной ответственности, по форме являясь предельно общим понятием уголовного права, по содержанию может быть охарактеризована как фундаментальное понятие, отражающее существенные направления уголовно — правовой политики. Таким образом, данное понятие соответствует содержательным и формальным критериям научной категории <*> и, следовательно, может быть признано категорией уголовного права. Следует заметить, что она относится к уголовно — правовым категориям, а не к общеправовым или социальным, в числе которых тоже есть категория «ответственность».

———————————

<*> См.: Философская энциклопедия / Под ред. Ф.В. Константинова. Т. 2. М., 1962. С. 472; Кондаков Н.И. Логический словарь — справочник. М., 1975. С. 240; Бабаев В.К. Советское право как логическая система. М., 1978. С. 112.

На наш взгляд, наиболее целесообразно определение дифференциации ответственности через парную категорию либо через ближайшие элементы категориального ряда путем перечисления существенных черт определяемого явления в противопоставление другим категориям. Иными словами, возникает необходимость рассмотреть место дифференциации ответственности в системе категорий уголовного права.

Некоторые авторы, попутно затрагивая вопрос категориального аппарата уголовного права, считают, что к числу категорий можно отнести лишь «преступление» и «наказание» <*>. Но ведь категориальный строй уголовного права не столь прост. Думается, что проблема состоит, во-первых, в выделении поэлементного состава категорий и, во-вторых, в построении логически стройной их системы в виде категориальных рядов и их «сети».

———————————

<*> См.: Бабаев В.К. Указ. соч. С. 117.

В уголовном праве основной категориальный ряд выглядит следующим образом: «преступление» — «уголовная ответственность» — «наказание». Очевидно, что входящие в этот ряд категории являются фундаментальными для уголовно — правовой теории, концентрируют сущность уголовного права. Дифференциация ответственности как категория уголовного права относится, по нашему мнению, к функциональному категориальному ряду «уголовно — правовая политика»: «уголовное правотворчество» — «правоприменение». Уголовное правотворчество конкретизируется далее в криминализацию и декриминализацию, пенализацию и депенализацию, а применение уголовного права — в квалификацию и назначение наказания. Весь блок категорий уголовно — правовой политики базируется на фундаментальной категории основного ряда — «уголовная ответственность». Соответственно, осуществление уголовно — правовой политики в сфере правотворчества характеризуется унификацией и дифференциацией уголовной ответственности, а в сфере правоприменения — ее индивидуализацией. Следовательно, «уголовная ответственность» дает начало нескольким функциональным категориальным рядам.

Интересующая нас категория «дифференциация уголовной ответственности» относится к блоку категорий «уголовная ответственность» и характеризует процесс осуществления уголовно — правовой политики в области правотворчества. Дифференциация уголовной ответственности ближе всех к однородным ей категориям интеграции и индивидуализации уголовной ответственности и к категории иного, более высокого порядка — уголовно — правовой политике. Парной категорией дифференциации ответственности не может быть признана ее индивидуализация. Дифференциация ответственности характеризует уголовно — правовую политику законодателя. В рамках правотворческого процесса дифференциация ответственности уравновешивается ее унификацией. Индивидуализация же характеризует уголовно — правовую политику правоприменителя. Следовательно, парной категорией для дифференциации ответственности служит интеграция последней.

Названные категории отвечают всем параметрам парных категорий. Во-первых, они сравнимы, то есть соотносимы. Во-вторых, они обладают предметным единством, имеют единую основу — осуществление уголовно — правовой политики в процессе правотворчества. Данные категории фиксируют определенное единство имеющих общую основу крайних проявлений уголовно — правовой политики правотворчества. Дифференциация ответственности, как одна сторона уголовно — правовой политики, несет в себе стремление к другой (противоположной) стороне — потребность в интеграции ответственности. Таким образом, обе крайности не существуют раздельно, и необходимо их совместное рассмотрение. Кроме того, без их анализа невозможно познание сущности уголовной ответственности, поскольку последняя проявляется именно во взаимосвязи рассматриваемых категорий. Через дифференциацию и интеграцию ответственности конкретизируется основная, исходная для них категория — «уголовная ответственность». Таким образом, необходимо исследование тождества, развития, взаимосвязи и взаимопереходов дифференциации и интеграции ответственности.

По нашему мнению, характерные черты дифференциации ответственности могут быть выявлены, во-первых, через сравнение с логически продолжающим ее процессом индивидуализации и, во-вторых, через противопоставление процессу интеграции ответственности. Первый аспект довольно подробно проанализирован в правовой литературе. Второй же заслуживает более пристального внимания по следующей причине. В правовой литературе не только не пишется, но даже и не упоминается об интеграции уголовной ответственности. Но без нее невозможно достаточно полно исследовать дифференциацию ответственности. Интеграция сама по себе — важный и сложный процесс развития ответственности, движения уголовно — правовой политики.

Интеграция (от лат. «integratio» — восстановление, восполнение) означает объединение в целое каких-либо частей, элементов <*>. К наиболее важным моментам интеграции уголовной ответственности могут быть, на наш взгляд, отнесены: установление равной ответственности граждан перед уголовным законом; исключение из круга обстоятельств, признаваемых квалифицирующими, таких, которые характеризуют только личность виновного; объединение родственных институтов (государственной, общественной и личной собственности); унификация видов и форм ответственности как в рамках определенных институтов, так и в рамках отрасли. Движение к единообразию, единству уголовной ответственности — сложное, мало исследованное целостное явление, еще ждущее теоретического осмысления.

———————————

<*> См.: Словарь иностранных слов. М., 1989. С. 201.

Под дифференциацией понимается разделение, расчленение, расслоение целого на различные части, формы и ступени (это слово происходит от французского слова «differenciation» и латинского «differentia» — различие) <*>. Применительно к ответственности в уголовном праве дифференциация проявляется в том, что законодатель расслаивает спектр ответственности за различные виды определенного преступления (квалифицированные и привилегированные составы преступлений). Кроме того, законодатель создал в Общей части уголовного закона такой институт, как освобождение от уголовной ответственности, который осуществляет «сквозную» дифференциацию ответственности по всей Особенной части уголовного закона, поскольку применим (в различной степени) практически к каждому виду (подвиду) преступления.

———————————

<*> См.: Словарь иностранных слов. С. 175. Следует отметить, что понятия дифференциации и интеграции обозначают явления, движение реальности, причем как материальной, так и идеальной, мыслительной. Поэтому неверно определять дифференциацию как расчленение, различение отдельного, частного при рассмотрении, изучении чего-нибудь (см.: Ожегов С.И. Словарь русского языка. М., 1975. С. 154). Интересно, что при определении интеграции акцент на процессе познания не ставится (см.: Ожегов С.И. Указ. соч. С. 231).

Дифференциация ответственности как явление представляет собой направление развития, принцип, руководящую идею права вообще и тенденцию уголовно — правовой политики в частности. Под дифференциацией ответственности понимают установление в законе различных ее видов в зависимости от характера и степени общественной опасности правонарушения <*>. Например, к дифференциации ответственности относится ее распределение по отраслям права. Соответственно, в уголовном праве под дифференциацией ответственности, как правило, понимают установление уголовным законом различных видов (формы, объема, меры) ответственности в зависимости от характера и степени общественной опасности преступления и личности виновного <**>.

———————————

<*> См.: Мельникова Ю.Б. Указ. соч. С. 17.

<**> См.: Мельникова Ю.Б. Указ. соч. С. 36; Чугаев А.П. Индивидуализация ответственности за преступления и ее особенности по делам несовершеннолетних. Краснодар, 1979. С. 7; Гальперин И.М. Дифференциация уголовной ответственности и эффективность наказания

Однако в среде научных и практических работников не выработан единый подход к определению понятия дифференциации уголовной ответственности. Например, П.В. Коробов определял дифференциацию уголовной ответственности как установление государством в уголовном законе различного объема неблагоприятных уголовно — правовых последствий для лиц, совершивших преступления, основанное на учете характера и степени общественной опасности содеянного, личности и степени общественной опасности виновного <*>.

———————————

<*> См.: Коробов П.В. Дифференциация уголовной ответственности и классификация уголовно наказуемых деяний. Автореф. … канд. юрид. наук. М., 1983. С. 7.

Представляется более правильным определение дифференциации уголовной ответственности, данное П.В. Коробовым позднее: предусмотренное в федеральных законах деление обязанности лица, совершившего преступление, подвергнуться осуждению, наказанию и судимости, основанное на учете характера и степени общественной опасности преступления и степени общественной опасности личности преступника <*>.

———————————

<*> См.: Коробов П.В. Понятие дифференциации уголовной ответственности // Дифференциация формы и содержания в уголовном судопроизводстве. Ярославль, 1995. С. 10.

Касаясь последнего определения, отметим: П.В. Коробов полагает, что уголовная ответственность дифференцируется не только в уголовном законе, но и в уголовно — правовых нормах Конституции Российской Федерации (ч. 2 ст. 20), УПК и даже в материалах судебной практики <*>. По нашему мнению, то, что решение уголовно — правовых вопросов дифференциации ответственности содержится в актах процессуального, уголовно — исполнительного права или в судебной практике, относится к недостаткам действующего уголовного законодательства России, но это не должно влиять на принципиальное положение: место дифференциации уголовной ответственности — в уголовном законе.

———————————

<*> См.: Там же. С. 9.

Еще более спорным представляется суждение о том, что и в Конституции России осуществляется дифференциация уголовной ответственности. Мы не отрицаем, что в Конституции могут решаться принципиальные вопросы уголовно — правовой политики, в частности, в ней может быть провозглашен принцип дифференциации уголовной ответственности или его конкретное проявление. Однако место реальной градации ответственности там, где она установлена. А устанавливается уголовная ответственность опять-таки в уголовном законе.

В работе А.И. Коробеева, А.В. Усс, Ю.В. Голика утверждается, что дифференциация ответственности «предполагает необходимость учета на всех уровнях — и законодательном, и правоприменительном — степени общественной опасности как деяния, так и деятеля» <*>. Представляется, что приведенное суждение, с одной стороны, неоправданно сужает, а с другой — так же неоправданно расширяет понятие дифференциации ответственности.

———————————

<*> Коробеев А.И., Усс А.В., Голик Ю.В. Уголовно — правовая политика: тенденции и перспективы. Красноярск, 1991. С. 91.

Во-первых, как отмечалось, необходимо признать основанием дифференциации ответственности типовую степень общественной опасности деяния и личности <*>. Неправомерно придание такого статуса степени общественной опасности в целом, поскольку индивидуальная степень не может быть учтена при дифференциации.

———————————

<*> Типовая степень общественной опасности отличается тем, что характеризует степень опасности в рамках определенной меры, вследствие чего она и типизирована, регламентирована в законе. Типовая степень характерна для определенной группы деяний и деятелей.

Во-вторых, отнесение к субъектам дифференциации ответственности и законодателя, и правоприменителя нельзя признать правильным, несмотря на то, что такое суждение довольно часто встречается в правовой литературе. Так, В.И. Курляндский отмечает: «При обсуждении целесообразности освобождения лица от уголовной ответственности и наказания (в частности, с передачей дела в товарищеский суд) решаются, по существу, вопросы не индивидуализации ответственности, а ее дифференциации <*>. А.М. Яковлев говорит об осуществлении «дифференциации ответственности и индивидуализации наказания заранее, в самом законе (а не в ходе правоприменительной деятельности)» <**>. По нашему мнению, такие суждения противоречат устоявшемуся положению о различии сфер дифференциации и индивидуализации ответственности. Прежде всего, эти сферы различаются по субъектам: если дифференциация ответственности — деятельность законодателя, то индивидуализация ее — деятельность правоприменителя <***>. Рассматриваемые виды деятельности различаются, помимо этого, по правовым актам (закон, акт правоприменения); по времени, процедуре, порядку осуществления; наконец, по основаниям (типовая степень, индивидуальная степень общественной опасности).

———————————

<*> Курляндский В.И. Указ. соч. С. 91.

<**> Яковлев А.М. Принцип социальной справедливости и основания уголовной ответственности // Сов. государство и право. 1982, N 3. С. 94.

<***> См.: Мельникова Ю.Б. Указ. соч. С. 17 — 18, 38, 39.

Обращаясь к называемым рядом авторов основаниям дифференциации уголовной ответственности, отметим, что общественная опасность преступления <*> или характер и степень общественной опасности преступления <**> не охватывают всех оснований. Думается, здесь упускается из виду типовая степень общественной опасности виновного (та отрицательная характеристика личности, которая проявилась в преступлении). Кроме того, первое из названных оснований — общественная опасность преступления — формулируется не только слишком расплывчато, но и излишне широко. Ведь и основанием установления (не дифференциации) уголовной ответственности (иначе — основанием криминализации и декриминализации) также выступает общественная опасность содеянного.

———————————

<*> См.: Кропачев Н.М. Общие вопросы применения мер ответственности за преступления // Уголовное право на современном этапе: проблемы преступления и наказания. СПб., 1992. С. 373.

<**> См.: Кригер Г.Л. Дифференциация и индивидуализация наказания // Совершенствование мер борьбы с преступностью в условиях научно — технической революции. М., 1980. С. 126.

В то же время неоправданно и расширение оснований дифференциации уголовной ответственности. Так, Ю.Б. Мельникова считает, что основанием дифференциации уголовной ответственности служат характер и степень общественной опасности преступления, личность виновного и обстоятельства дела, смягчающие и отягчающие ответственность <*>. Полагаем, что смягчающие и отягчающие обстоятельства — одно из оснований индивидуализации ответственности. Как отмечалось выше, личность виновного в целом (а не проявление ее общественной опасности в содеянном) не может служить основанием дифференциации уголовной ответственности; полная характеристика личности учитывается при индивидуализации ответственности.

———————————

<*> См.: Мельникова Ю.Б. Указ. соч. С. 38.

Именно типовая степень общественной опасности преступления и личности виновного является основанием дифференциации уголовной ответственности.

Итак, наиболее четко выделить особенности явления дифференциации можно через сопоставление ее с интеграцией и индивидуализацией уголовной ответственности. Дифференциация как процесс, противоположный интеграции, характеризуется разделением, расслоением ответственности в законе в зависимости от типовой степени общественной опасности деяния и личности виновного. И здесь наиболее ярко проявляются сущностные свойства дифференциации. Встает вопрос о законодательной регламентации данного принципа. А сравнение дифференциации и логически продолжающего ее процесса индивидуализации позволяет более четко выделить элементный состав свойств этого явления, его структуру, что, несомненно, имеет значение для формулирования определения дифференциации.

Сказанное позволяет схематично охарактеризовать свойства и основные черты дифференциации уголовной ответственности:

1) субъектом ее является законодатель;

2) сущность ее — разделение, расслоение уголовной ответственности;

3) основание — типовая степень общественной опасности преступления и личности виновного;

4) средства дифференциации ответственности составляют логическую структуру содержания дифференциации;

5) процесс дифференциации детерминирован порядком применения ее средств.

Дифференциация уголовной ответственности может быть охарактеризована как градация, разделение, расслоение ответственности в уголовном законе, в результате чего законодателем устанавливаются различные уголовно — правовые последствия в зависимости от типовой степени общественной опасности преступления и личности виновного.

Мы принципиально определяем дифференциацию уголовной ответственности через вид деятельности и ее результат и не считаем, что в этом случае смешиваются два аспекта дифференциации ответственности. П.В. Коробов, критикуя нашу дефиницию, утверждает, что при определении дифференциации уголовной ответственности следует опираться только на ее деятельный аспект, а не на результат, поскольку в противном случае смешиваются два аспекта: как деятельности законодателя и как воплощения результата этой деятельности в законе <*>. Считаем, что именно наличие различных аспектов в явлении дифференциации предполагает отражение этих аспектов в определении. Не случайно признание двух сторон квалификации преступлений — деятельности и результата — обусловливает определение квалификации как деятельности правоприменителя по сопоставлению факта и нормы права и одновременно как логического вывода, результата этой деятельности, закрепленного в правоприменительном акте.

———————————

<*> См.: Коробов П.В. Понятие дифференциации уголовной ответственности. С. 7.

Дефиниция дифференциации ответственности характеризует основные сущностные черты явления и может быть использована при законодательной регламентации этого принципиального для уголовного права положения. Соотнесение дифференциации и интеграции уголовной ответственности приводит к мысли о необходимости проанализировать место этих принципиальных положений в системе тех принципов уголовного права, которые уже получили законодательное признание в новом УК РФ.

Теория различает правовые категории и категории права. Соответственно и в области уголовного права существуют уголовно — правовые категории и категории уголовного права (закона). Первые представляют собой научные понятия, которые выступают инструментом научного мышления и служат отражению объективной сущности уголовно — правового явления. Категории уголовного закона — такие уголовно — правовые категории, которые получили законодательную регламентацию, объективировались в уголовном законе и вследствие этого являются инструментом правового регулирования. Последние более статичны, первые же более подвижны, поскольку связаны с развитием научного знания. Становление некоторых уголовно — правовых категорий идет таким путем, что необходимо наступает момент их перехода в категории уголовного права (закона). Научная категория, идея вживается в сферу жизнедеятельности права, в уголовный закон. Представляется, что к такому виду категорий относятся и дифференциация, и интеграция уголовной ответственности.

Между тем, рассматриваемые категории в настоящее время относятся к сфере науки уголовного права (а в отношении интеграции ответственности и это суждение может быть признано весьма условно) и не имеют надлежащего законодательного статуса. Из упомянутых в новом УК принципиальных положений интеграция ответственности ближе всего к принципу равенства граждан перед законом (ст. 4). Таким образом, интеграция уголовной ответственности в какой-то мере имеет законодательную базу, чего нельзя сказать о дифференциации ответственности.

По нашему мнению, к дифференциации ответственности из названных в новом УК принципов ближе всего принцип справедливости (ст. 6). Однако данный принцип, во-первых, не исчерпывает содержания дифференциации ответственности, а во-вторых, охватывает и иные сферы. Так, в соответствии с ч. 1 ст. 6 наказание и иные меры уголовно — правового характера, применяемые к лицу, совершившему преступление, должны быть справедливыми, то есть соответствовать характеру и степени общественной опасности преступления, обстоятельствам его совершения и личности виновного. Очевидно, что приведенное положение характеризует сферу не только дифференциации ответственности в уголовном законе, но и индивидуализации ответственности в процессе правоприменения, причем, по нашему мнению, акцент сделан именно на сфере индивидуализации. Возможно, такое положение частично объясняется субъектом дифференциации: рассматриваемый принцип адресован в первую очередь законодателю, уголовный же закон — правоприменителю. Однако не следует забывать, что именно в уголовном законе воплощается дифференциация ответственности законодателем. Кроме того, развитое законодательство предполагает не только оптимальную редакцию уголовно — правовых институтов, призванных закрепить средства дифференциации ответственности, но и выделение общего положения о дифференциации уголовной ответственности. Представляется, что последнее может и должно найти законодательную регламентацию в числе принципов уголовного права, хотя бы как часть другого принципиального положения. В законе следует кратко определить данный принцип, не используя слово «дифференциация», это может быть сделано в рамках совершенствования нового Уголовного кодекса.

Но чтобы осуществить процесс дифференциации уголовной ответственности, необходима разработка конкретных средств и способов дифференциации. Данный вопрос, несмотря на его практическую направленность, имеет существенное теоретическое значение. Думается, невозможна успешная разработка конкретных средств дифференциации ответственности без достаточно ясного представления об их месте в системе средств дифференциации уголовной ответственности. Кратко остановимся на них.

Законодатель дифференцирует уголовную ответственность как в Общей, так и в Особенной части закона. Этот факт дал повод многим исследователям выделить средства дифференциации, используемые в Общей и Особенной частях. Такая позиция представляется небесспорной.

Во-первых, основанием классификации должно выступать существенное обстоятельство.

Во-вторых, классификация средств дифференциации по месту их использования практически бесполезна, так как не вычленяет сущностных свойств средств дифференциации.

В-третьих, практически не существует средств дифференциации, закрепленных только в Общей или только в Особенной части. Например, институт освобождения от уголовной ответственности преимущественно регламентирован в Общей части, а так называемые специальные виды освобождения от уголовной ответственности — в Особенной.

Квалифицирующие и привилегирующие признаки состава преступления, казалось бы, являются классическим средством дифференциации ответственности в Особенной части уголовного закона. Однако в новом Уголовном кодексе рассматриваемые признаки получили законодательную базу в Общей части. Так, в ст. 27 подчеркивается необходимость установления виновного (неосторожного) отношения к последствиям, квалифицирующим умышленное преступление. Получили законодательное регулирование некоторые принципиальные положения, сформулированные ранее судебной практикой: в ч. 3 ст. 61 и ч. 2 ст. 63 УК закреплен запрет повторного учета при назначении наказания смягчающих, отягчающих обстоятельств, уже учтенных в качестве квалифицирующих и привилегирующих. Наиболее распространенные квалифицирующие признаки вынесены в Общую часть (неоднократность — ст. 16, рецидив, опасный и особо опасный рецидив — ст. 18, группа лиц, группа лиц по предварительному сговору, организованная группа и преступное сообщество — ст. 35), там же дано законодательное толкование данных обстоятельств, а в ряде случаев регламентирована и степень влияния на изменение рамок типового наказания (рецидив — ч. 2 ст. 68 и неоконченная преступная деятельность — ч. 2 — 4 ст. 66).

Таким образом, нелогично и, что важнее, неправомерно делить средства дифференциации уголовной ответственности на используемые только в Общей или исключительно в Особенной частях уголовного закона.

По нашему мнению, все средства дифференциации уголовной ответственности могут быть сгруппированы в два блока в зависимости от ее особенностей: 1) дифференциация уголовной ответственности посредством градации типового наказания и 2) дифференциация уголовной ответственности в собственном смысле слова, без трансформации этого процесса через градацию наказания.

Первый вид дифференциации осуществляется с помощью такого специфического средства, как квалифицирующие и привилегирующие признаки состава преступления. С их помощью законодатель конструирует квалифицированные и привилегированные составы преступлений, устанавливая соответствующие им новые рамки санкций, повышенные или пониженные по сравнению с рамками санкций, соответствующими основному составу преступления. Основанием дифференциации ответственности служит типовая степень общественной опасности содеянного и личности. Именно свойство квалифицирующих и привилегирующих признаков отражать в законе типовую степень общественной опасности, присущую группам преступлений, закономерно приводит к градированию типового наказания, а через него и уголовной ответственности так, чтобы преступлениям с повышенной (пониженной) общественной опасностью соответствовали адекватные меры уголовной ответственности (типового наказания). Функция дифференциации ответственности является главной системной функцией квалифицирующих и привилегирующих признаков. Она характеризует существование данной системы, ее целевое назначение и является одним из ее главных системообразующих факторов.

Второй вид дифференциации уголовной ответственности реализуется непосредственно, без трансформации этого процесса в градацию типового наказания. Этот вид дифференциации осуществляется посредством освобождения от уголовной ответственности (гл. 11 УК РФ и так называемые специальные виды освобождения). Институт освобождения от наказания (гл. 12 УК РФ) не следует относить к средствам дифференциации уголовной ответственности; это средство индивидуализации уголовной ответственности.

Для нового УК РФ характерна новаторская регламентация средств дифференциации уголовной ответственности. Новаторство касается как содержательной, так и технической сторон. В подавляющем большинстве случаев такое новаторство следует оценить положительно.

В новом УК, в отличие от действовавшего, за воинские преступления не предусматривается применение правил Дисциплинарного устава Вооруженных Сил. В Общей части исключено освобождение от уголовной ответственности, с привлечением к административной ответственности, передачей на поруки, в товарищеский суд. На первый взгляд, можно констатировать сужение дифференциации ответственности в уголовном законе (УК исключает возможность применения мер административной или общественной ответственности за преступление). Однако это можно считать достижением нового УК. Считаем принципиально недопустимой замену уголовной ответственности административной или иной ответственностью. За совершение преступления презюмируется уголовная ответственность.

Следует признать заслугой разработчиков нового УК и тот факт, что при конструировании санкций в Особенной части они стремились к строгой дифференциации ответственности и сужению пределов санкций. Относительно узкие пределы санкции за определенного вида преступление оставляют незначительный простор для судейского усмотрения, которое может трансформироваться при назначении наказания и в судейский произвол. Дифференциация типового наказания в Особенной части нового УК впервые в отечественном уголовном праве увязана с категоризацией преступлений в Общей части УК. Полагаем, что само по себе закрепление категоризации преступлений в ст. 15 УК следует признать достижением нового уголовного закона.

По поводу квалифицирующих и привилегирующих признаков как средства дифференциации ответственности следует отметить, что с созданием законодательной базы института квалифицирующих и привилегирующих признаков в Общей части нового уголовного закона еще более ярко проявляется их основная функция «сквозной» дифференциации уголовной ответственности.

Квалифицирующие и привилегирующие признаки являются важным самостоятельным средством дифференциации уголовной ответственности. В истории отечественного уголовного законодательства, с первых законодательных актов России (X век) до настоящего времени, прослеживается четкая тенденция ко все более широкому использованию рассматриваемых признаков. В УК РСФСР 1960 г. около половины, а в новом УК РФ — более половины статей Особенной части содержат квалифицирующие и привилегирующие признаки. Квалифицированные, включая особо квалифицированные, составы превалируют по численности над основными составами преступлений. Прежний закон насчитывал около шестидесяти видов таких признаков, а в новом УК их более ста.

В то же время в науке уголовного права нет законченного учения о квалифицирующих и привилегирующих признаках. Как правило, рассматриваемые признаки вообще не называются в качестве средства дифференциации ответственности, либо авторы ограничиваются упоминанием, что различается ответственность за простой и квалифицированный виды преступления, или отмечают отягчающие (квалифицирующие) и смягчающие (привилегирующие) обстоятельства как моменты, учитываемые при дифференциации ответственности.

Повторим: такое правовое явление, как дифференциация уголовной ответственности, нуждается в серьезном теоретическом осмыслении. Существует потребность в разработке основанных на соответствующем теоретическом фундаменте практических вопросов, в частности связанных со средствами и способами осуществления дифференциации.