Вверенное имущество» в уголовном праве

04-03-19 admin 0 comment

Клепицкий И.
Законность, 1995.


И. Клепицкий, старший преподаватель Московской государственной юридической академии.

Нормы о присвоении вверенного имущества — плод более развитого правового сознания в сравнении с нормами о похищении (кража, грабеж, разбой, мошенническое похищение). Они возникли на почве достаточно развитых экономических отношений и тесно связаны с гражданско — правовым регулированием этих отношений. Изменение содержания экономических отношений и их правого регулирования влечет изменение содержания нормы о присвоении при видимой неизменности ее законодательной формулировки, а иногда и требует изменения этой формулировки, что происходит в последние годы в праве Российской Федерации.

Федеральным законом от 1 июля 1994 года проведена реформа нормы о присвоении вверенного имущества. Основное содержание реформы: распространение уголовной ответственности на присвоение вверенного негосударственного и необщественного имущества; определение хищения путем злоупотребления служебным положением в качестве квалифицированного присвоения вверенного имущества.

Еще до вступления этого Закона в силу (18 июля 1994 года) уголовная ответственность за присвоение вверенного частного имущества была фактически установлена в судебной практике по норме о мошенничестве. Статья 147 УК при этом применялась в сущности по аналогии. Дело в том, что ст. 147 предусматривала ответственность не за хищение путем злоупотребления доверием, но за «завладение… имуществом… или приобретение права на имущество путем… злоупотребления доверием», что не имеет места при присвоении вверенного, когда виновный на момент присвоения уже имеет имущество в правомерном владении и не приобретает права на имущество, но обращает находящееся в его владении имущество в свою пользу либо в пользу другого лица. Это обстоятельство ранее неоднократно отмечалось в судебной практике, рассматривавшей присвоение вверенного личного имущества не в качестве мошенничества, но в качестве гражданского правонарушения. Развитие имущественных отношений потребовало криминализации присвоения вверенного частного имущества прежде всего в связи со злоупотреблениями служащих хозяйственных обществ и товариществ, что и повлекло применение к этим случаям ст. 147 УК. Принятие Закона от 1 июля 1994 года устранило потребность в аналогии, и законность была восстановлена.

Предметом присвоения вверенного традиционно считается движимое материальное имущество. Поэтому незаконное перемещение «безналичных» денег со счета одного юридического лица на счет другого еще в недавнее время не рассматривалось в качестве хищения. Такие действия влекли ответственность в случае, когда они были приготовлением к хищению. Применялись в случае подобных (иногда очень опасных — вспомним «хлопковые» дела) действий и нормы о приписках, должностных злоупотреблениях и подлогах. Сегодня нормы о приписках не действуют, действие норм о должностных преступлениях в экономической сфере жестко ограничено по кругу субъектов. С другой стороны, традиционные для европейского права нормы о злоупотреблениях управляющих чужим имуществом не восстановлены в праве России. Такое положение повлекло расширение понимания предмета присвоения вверенного имущества на «безналичные» деньги. Теперь незаконное перемещение денег на счет, например, хозяйственного товарищества может квалифицироваться как оконченное присвоение вверенного имущества (деньги могут быть и вовсе никогда не «обналичены» — преступник может расходовать их непосредственно с банковского счета).

Широкое понимание «вверенного имущества» создает предпосылку для понимания «хищения путем злоупотребления служебным положением» в качестве частного случая присвоения вверенного имущества. Если раньше под вверенным имуществом понимались физические (точнее — «телесные» вещи, переданные с определенной целью физическому лицу, то сегодня понятие вверенного имущества охватывает и вещи, переданные в ведение виновного (например, при присвоении директором хозяйственного товарищества принадлежащих товариществу вещей путем злоупотребления служебным положением), а также «безналичные» деньги (необходимо отметить, что деньги эти «вещами» не являются, но представляют собой обязательственное право требования).

Вещами и «безналичными» деньгами на сегодняшний день в праве России ограничивается предмет присвоения вверенного имущества. Злоупотребления управляющих с недвижимостью, объектами исключительных прав, кредитом и обязательствами в качестве присвоения вверенного имущества не рассматриваются. Для криминализации этих злоупотреблений целесообразно восстановление традиционной в европейском праве нормы о злоупотреблении доверием (такие нормы существовали и в дореволюционном русском праве, однако исчезли из законодательства в советское время за ненадобностью ввиду распространения на экономические отношения норм о должностных преступлениях, которые и сейчас могут в весьма ограниченном виде применяться к подобным злоупотреблениям).

Значительную сложность в настоящее время представляет отграничение присвоения вверенного имущества от кражи. Как уже отмечалось, в качестве присвоения вверенного рассматривается присвоение имущества, находящегося в ведении управляющего (даже негосударственным предприятием). Определенные сложности возникают при квалификации присвоения имущества, переданного с какой-либо целью рядовым работникам предприятия. Дело в том, что норма о присвоении вверенного — результат достаточно позднего развития правосознания (в России они впервые формулируются в петровском законодательстве).

Еще до возникновения норм о присвоении вверенного уголовная ответственность за отдельные случаи присвоения была распространена по норме о воровстве — краже на прислугу, мастеровых и других рядовых работников, что и определило понимание в качестве кражи подобных деяний в общественном правосознании и употребление слова «кража» в языке.

В правовой доктрине было сформулировано Положение, согласно которому не во всех случаях имущество, переданное лицу в правомерное владение, является «вверенным имуществом». Так, рабочий, которому передается инструмент или материал с целью употребить его для выполнения какой-либо работы, как правило, не может его присвоить, но может украсть, хотя он фактически управляет процессом использования этого материала, обязан надлежащим образом хранить, расходовать и использовать этот инструмент или материал и несет ответственность за причинение имущественного ущерба предприятию (ст. 118 КЗоТ). Для обоснования наличия в подобных случаях признака кражи «изъятие из владения» применяется доктрина «опосредованного владения», в соответствии с которой хозяин владеет переданной работнику вещью посредством работника (доктрина эта вполне обоснованна: так, допустим, юридические лица не могут владеть своим имуществом иначе как посредством своих работников).

Однако не во всех случаях изъятия из владения имеет место кража, а не присвоение. Для отграничения кражи от присвоения вверенного имущества господствующая в отечественном уголовном праве доктрина ставит констатацию наличия признака «вверенное имущество» в зависимость от факта оформления полномочия по имуществу. Так, в п. 4 Постановления Пленума Верховного Суда РСФСР N 3 от 16 декабря 1986 года «О некоторых вопросах применения судами РСФСР законодательства, направленного на борьбу с хищениями… в системе агропромышленного комплекса» предложено квалифицировать как присвоение или растрату вверенного имущества действия шофера, тракториста, возчика и других, совершивших хищение сельскохозяйственной продукции, вверенной для транспортировки (доставки) на основании накладной или другого документа с указанием количества (веса) продукции (см. также: Кригер Г.А. Квалификация хищений социалистического имущества. М., 1974, с. 172).

Необходимо отметить, что отграничение кражи от присвоения вверенного имущества по факту документального оформления отношений, в силу которых вверяется имущество, не основано на сути возникающих правовых отношений. Несоблюдение письменной формы сделки имеет преимущественно процессуальное значение (в процессе доказывания) и лишь в случаях, прямо предусмотренных в Законе или соглашением сторон, влечет недействительность сделки. Но и в последнем случае реальное волеизъявление сторон должно оказывать в силу принципа субъективного вменения решающее влияние на квалификацию преступления.

Целесообразной представляется квалификация хищения по норме о присвоении вверенного во всех случаях, когда лицо присваивает имущество, находящееся в его правомерном владении (от владения следует отличать те случаи, когда лицо получает имущество не во владение, но лишь имеет к нему доступ, например, под присмотром или на охраняемом объекте). Такое решение является предпочтительным как ввиду того, что иной подход имеет в своих истоках идеологию сословной организации общества, так и ввиду того, то установить четкий критерий отличия имущества вверенного от находящегося в правомерном владении невверенного представляется невозможным. Господствующий критерий — факт письменного оформления передачи имущества — становится особенно упречным в современных условиях, когда форма и содержание подобных отношений в большей степени определяются не предписанием власти, но взаимным волеизъявлением сторон.

Определенные сложности вызывает отграничение присвоения вверенного имущества от гражданского правонарушения. В советское время ввиду того, что основная масса имущественных отношений распределялась между социалистическими организациями и реализовывалась действиями служащих этих организаций, наличие признака «вверенное имущество» связывалось с фактом передачи имущества в связи с трудовыми отношениями. Поэтому, например, присвоение вещи, взятой гражданином напрокат или во временное пользование, при отсутствии признаков мошенничества предлагалось рассматривать в качестве гражданского правонарушения (в Постановлении Пленума Верховного Суда СССР N 4 от 11 июля 1972 года «О судебной практике по делам о хищениях государственного и общественного имущества» прямо говорилось не об обязанности по доставке или хранению, но о правомочии по доставке или хранению). Современное состояние имущественных отношений требует отказаться от ограниченного понимания «вверенного имущества» как имущества, вверенного в связи с трудовыми отношениями. Преступление может быть совершено и не состоящим ни с какой организацией в трудовых отношениях частным кладовщиком, комиссионером и т.п.

Предметом присвоения вверенного является и имущество, переданное лицу, предоставившему залог в обеспечение обязательства вернуть это имущество. Однако в этом случае необходимо установить наличие общих признаков хищения (безвозмездность, причинение имущественного ущерба и другие).

ССЫЛКИ НА ПРАВОВЫЕ АКТЫ

«УГОЛОВНЫЙ КОДЕКС РСФСР»

(утв. ВС РСФСР 27.10.1960)

«КОДЕКС ЗАКОНОВ О ТРУДЕ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ»

(утв. ВС РСФСР 09.12.1971)

ФЕДЕРАЛЬНЫЙ ЗАКОН от 01.07.1994 N 10-ФЗ

«О ВНЕСЕНИИ ИЗМЕНЕНИЙ И ДОПОЛНЕНИЙ В УГОЛОВНЫЙ КОДЕКС РСФСР И

УГОЛОВНО — ПРОЦЕССУАЛЬНЫЙ КОДЕКС РСФСР»